Переселенцы: Три судьбы

Кто-то из них продолжает жить ожиданием возвращения в прежнюю жизнь, не желая принимать свершившегося. Другие, вырвав с болью мысли о потерянном навсегда доме, ищут и находят своё место в новой реальности.
Молодым легче. Легче поменять, оправиться, приспособиться… Трудно тем, у кого большая часть жизни превратилась в руины, которые погребли под собой жилища, милые сердцу вещи, радостные воспоминания. И на то, чтобы восстановить, восполнить всё потерянное, уже может не хватить времени. Но, сцепив зубы, они нащупывают тропинку и с трудом, но двигаются вперёд. Потому что — надо жить! Ради детей, ради внуков… Ради себя…

«Жизнь продолжается», — уверен Сергей АЛТЫНЕНКО.

Сергей Алтыненко приехал в Мариуполь в июне 2014-го из Луганска. Мужчина принимал участие в Евромайдане, об этом знали многие знакомые, большая часть которых была настроена непатриотично. В связи с этим возникала угроза, что однажды можно оказаться в плену, в который попасть было легко и за «проступки», много меньшие, чем Евромайдан.

В столицу Приазовья Сергея позвал армейский друг. «Пока не обустроишься, не найдёшь работу и жильё, поживёшь у нас, — сказал по телефону. — Уезжай, пока есть возможность. И своих забирай!»

Своих — жену, сына и невестку — Алтыненко с собой не забрал. Это — тоже рана, только невидимая, нанесённая войной. Боль от неё такая, что, как говорит мужчина, иногда, по ночам особенно, хочется выть. Его самые родные люди оказались по другую сторону баррикад. «Конфликты были ещё тогда, когда я в Киев собрался ехать, на Майдан, — рассказывает луганчанин. — Но из сегодняшнего дня те  споры и обиды кажутся детскими. Никто ведь тогда не думал, что всё перерастёт в войну. Никому даже в страшном сне не могло это присниться. Мы много тогда спорили, убеждали друг друга и с женой, и с сыном. Но не могли придти к пониманию. Моя супруга родилась в Орле, все её родные — в России. Она никогда себя украинкой не считала, каждый год ездила в Орёл, брала с собой сына. Можно смело сказать, что все годы нашего брака она спала и видела себя россиянкой. Сын весь в неё. Два раза ездил в Россию на заработки, купил новую машину… Вобщем, моя семья во времена Майдана мечтала о Таможенном союзе и была очень недовольна тем, что я поддерживаю Майдан. Дальше всё стало только хуже. Начались боевые действия, развернулась АТО, и мои родные от меня отвернулись. Думаю, что они вздохнули облегчённо, когда я уехал, так как в конце концов мы стали чужими людьми. Можно сказать, что война лишила меня дома, родины и семьи».

Первые две недели Сергей жил у армейского товарища. Затем нашёл себе недорогую комнатушку в частном секторе и, горячо поблагодарив друга за оказанный приют, перебрался туда. «Был бы он один или, хотя бы вдвоём с супругой, а так в их небольшом домике с ними живут старшая дочка и двое внуков. И без меня все друг у друга на голове сидят. Так что злоупотреблять гостеприимством я не хотел».

Ни разу за полтора года Алтыненко не обратился к государству за помощью. «Это недостойно для мужчины — ходить с протянутой рукой, — поясняет Сергей. — Такая мысль мне даже не приходила в голову. Я — здоровый, трудоспособный мужик, и что — не смогу себя обеспечить собственными силами?».

На одном из местных телеканалов он увидел объявление о том, что в мастерскую по ремонту авто требуется автослесарь: «Руки у меня растут оттуда, откуда надо, свою старенькую «Ауди» сам полностью перебрал. Так что в машинах разбираюсь от и до. Вот и позвонил по указанному номеру. На следующий день уже работал».

В свободное от основной работы время Сергей таксует. «Чем ещё заниматься? Семьи нет, друзей нет. Так что выезжаю на линию, связываюсь с диспетчером и начинаю колесить по улицам. За полтора года весь город выучил. Уже привык к нему, можно сказать, полюбил. Надеюсь, что счастливый день, когда смогу вернуться домой, в Луганск, наступит скоро. Ну а пока — жизнь продолжается».

Раиса СТОЖАРОВА: «Сейчас я чувствую себя нужной, востребованной».

Горловчанки Раиса Георгиевна Стожарова и Даша Солонец познакомились в Мариуполе осенью 2014-го. Это случилось в УТСЗН, когда они вместе с другими переселенцами ожидали своей очереди на приём к специалисту. В узком коридоре, где томились люди, было тесно и душно. Раиса Георгиевна обратила внимание на молодую женщину с измученным лицом. За её руку цеплялась маленькая девочка. Ребёнок устал, капризничал, просился домой. Было ясно, что малышка с мамой домой попадут не скоро: они находились в «хвосте» очереди, состоящей из молчаливых людей с угрюмыми лицами.

Раиса Георгиевна, которой вот-вот надо было входить в кабинет, подошла к молодой маме. «Вы заходите сейчас, вместо меня, — предложила она, — а я пойду вместо вас, попозже. Мне спешить некуда, а ваша девочка уже устала ждать». «Спасибо вам», — благодарно прошептала женщина и, взяв ребёнка за руку, вошла в кабинет.

Добрых два часа пришлось пенсионерке просидеть в ожидании, когда она сможет попасть в заветный кабинет. Выйдя из него, она к своему изумлению вновь увидела молодую незнакомку с малышкой. Девочка что-то щебетала с довольным видом, а её улыбающаяся мама шагнула навстречу Стожаровой. «Спасибо вам за доброту. Благодаря вам мы с Лизой смогли погулять на воздухе, — она протянула смутившейся Раисе Георгиевне коробку конфет. — Это вам к чаю. Не отказывайтесь, пожалуйста. Так редко встречаются добрые, отзывчивые люди».

Они вместе пошли по улице. День был солнечный, но холодный. Одетая в лёгкую курточку молодая женщина зябко ёжилась, у малышки покраснел нос. Раиса Георгиевна, которая снимала квартиру неподалёку, пригласила новых знакомых к себе поить чаю с конфетами и погреться. За чаем и выяснили, что приехали, оказывается, из одного города.

Раису Георгиевну в Мариуполь «перетащили» сын с невесткой, которые уже несколько лет жили в приморском городе. «Невестка здешняя, — рассказывает пенсионерка. — Как расписались, сын к ней уехал. Я осталась одна. Скучала, конечно, но что поделаешь? Молодым нужно свою жизнь строить, а не на нас, стариков, оглядываться. Они приезжали ко мне в гости, внука привозили. Внук, пока маленький был, любил у меня бывать. Ему нравилось со мной курочек кормить, помидоры-огурцы на огороде собирать. А сейчас уже взрослый совсем — пятнадцать лет. Его из-за компьютера не вытащишь. У меня ему неинтересно. До того, как началась война, я два года внука не видела. Так что не было бы счастья, да несчастье помогло. Если б не война, я бы сюда не приехала и неизвестно, когда внука смогла бы увидеть».

Когда сын забирал Стожарову из Горловки, дом был цел, и потому она думала, что уезжает ненадолго. «Не хотелось ехать. Дома на нашей улице все стояли целёхонькие, и бросать своё жильё, вещи, обстановку, огород очень не хотелось. Думала: поеду, поживу в Мариуполе, чтобы сына не обидеть, и вернусь. Однако зимой соседи позвонили и сообщили, что дом засыпало осколками, окна все выбиты, так что, как выяснилось, возвращаться-то мне особо и некуда. Если бы детей моих рядом не было, я бы, конечно, очень тосковала. А так — самые мои родные люди близко живут. Сын для меня квартирку искал именно так, чтобы в одном районе. Забегает ко мне проведать…».

В отличие от землячки, у Даши Солонец в Мариуполе нет ни близких родных, ни друзей. Только — очень дальние родственники по маминой линии, которые помогли найти жильё Даше и двухлетней Лизоньке. Кстати, близких родственников у женщины нет нигде. Мама умерла ещё до рождения Лизоньки, а отец, женившийся второй раз, задолго до войны уехал с новой женой в Тольятти. Дочка, документы и самая необходимая одежда — вот и всё, что привезла из Горловки в Город-у-моря молодая женщина.

Неплохая работа подвернулась Даше почти сразу. Мама стала работать, а Лиза — ходить в садик. Но не прошло и двух недель, как девочка заболела. Температура, кашель, красное горло… Чтобы побыть дома с больной дочкой, Даше пришлось взять несколько дней без содержания. Поскольку работала она неофициально, ни о каком больничном нечего было и думать. Девочка выздоровела, пошла в садик. Через месяц история повторилась… На этот раз руководство поставило женщине ультиматум — или работа, или сиди дома и лечи ребёнка. Естественно, Даша выбрала дочку.

Она поменяла несколько работ, везде была одна и та же история. Едва девочка начинала ходить в детсад, тут же заболевала. «Недетсадовский ребёнок», — сочувственно сказала участковый врач. Женщина была в отчаянии. И вот тут-то произошло судьбоносное знакомство.

Сейчас Даша работает продавцом-консультантом в салоне быттехники. За малышку она спокойна. Лизонька все дни, пока мама на работе, проводит с Раисой Георгиевной, «бабушкой», как называет Стожарову девочка. Простуды, ОРЗ и прочие болезни, донимавшие ребёнка в садике, давно отступили прочь.

Формально Раиса Георгиевна числится няней, и Даша ей выплачивает «зарплату». Но это — лишь  формально, а денежную сумму, получаемую «бабушкой», смело можно назвать символической.

«Я очень привязалась к Лизоньке, а она — ко мне. Я сейчас чувствую себя нужной, востребованной, — делится Стожарова. — Давно уже не было у меня такого чувства. Конечно, у меня есть сын, есть внук. Но сын и невестка — очень занятые люди, много работают. Внук уже большой, и не особенно нуждается в бабушке. А это так важно: знать, что тебя ждут, с нетерпением смотрят в окно, ожидая, когда ты придёшь. Когда я вхожу в квартиру, Лиза бросается ко мне и обхватывает своими ручонками. Это такое счастье! Считаю тот день, когда мы встретились, одним из самых счастливых в своей жизни».

Марина ЛИТВИНОВА.

Be the first to comment on "Переселенцы: Три судьбы"

Leave a comment

Your email address will not be published.


*