«У нас не хватает мам»: как живет Луганский дом ребенка

 «Солнышки», «Ладушки», «Теремки» и «Непоседы» — в Луганском доме ребенка четыре группы малышей, для каждой — отдельная комната. В самой дальней живут «Солнышки», тринадцать малышей в возрасте от шести до девяти месяцев.

Здесь новое всё — дом малютки выехал из неподконтрольного украинскому правительству Луганска два года назад, вспоминает директор учреждения Екатерина Донцова. Она хорошо помнит, как среди ночи сторонники самопровозглашенной «ЛНР» предложили эвакуировать детей в Крым. Колонну вели под конвоем вооруженных людей — прямо в Ростовскую область, говорит Донцова: «Фактически за час нам было приказано собраться и выехать якобы на отдых, но доехав до российской границы, мы все поняли, хотя вообще мне никто в открытую не говорил. Поняли мои сотрудники, что ни в какой Крым мы не едем».

Руководству дома ребенка удалось связаться с украинскими властями. Вмешался МИД, Уполномоченная Верховной Рады Украины по правам человека. Малышей перевезли в Харьковскую область — через Купянск в Харьков. Этим летом 26 из них, в том числе шестеро детей с инвалидностью, вернулись из Харькова в Луганский дом ребенка, уже в Северодонецк.

Перед возвращением в Луганскую область коллектив дома ребенка под Харьковом, где жили дети, тяжело расставался с детьми — сотрудники и местные волонтеры признавались, что привязались к детям, переживали, что дорога для них станет очередным стрессом. Работники дома ребенка в Северодонецке уверяют, что малыши перенесли поездку хорошо. Почти все из них или уже усыновлены, или живут в приемных семьях, четверых в ближайшее время должны забрать новые родители.

Пока дети были в Харькове, взрослые — медсестры, нянечки и другие работники — уже как вынужденные переселенцы искали жилье себе, а для учреждения — новое помещение. Областной дом малютки в Северодонецке открыли осенью. Всё пришлось начинать с нуля.

«Луганский дом ребёнка переехал в здание Северодонецкого тубсанатория, — рассказывает Донцова. — Второй этаж у них не функционировал 10 лет. Мы вошли сюда и начали ремонтироваться». Деньги на ремонт помещения выделили по Программе развития ООН в 2015 году, а до этого времени детдому с оборудованием помогали волонтёры и благотворители.

«Когда мы выезжали из Луганска — не всё помещалось — не все горшки,  кастрюли, коляски, которые мы тащили с собой. Мы-то ехали на месяц. Кто знал, что это затянется на годы? Меня вынудили грузить свою машину и её гнать, — вспоминает директор детдома, как в жаркое лето уговаривала сотрудников не брать лишнего. — И вот когда мы развернулись в октябре, открыли эту машину, я сказала, какие у меня были умные няньки! Они сложили одеяла, тёплые вещи — всё, что у нас там было, они всё складывали. И фактически мы развернулись на этом белье, горшках, с этими колясками, одеялами, которые служат нам до сих пор».

У нас было две группы помещений, где можно было находиться. Если вы сейчас зашли у нас четыре группы помещений на 2 этаже, то две группы были в относительно рабочем состоянии. Была вода, было тепло. В одной из групп были даже пластиковые окна», — рассказывает Екатерина.

Первые 15 кроватей для детдома передал Международный комитет Красного Креста, мебель постепенно дарили другие гуманитарные организации. На еду и содержание детей деньги выделялись постоянно, уверяет директор учреждения.

В доме ребёнка сейчас живет 53 ребёнка. «В месяц поступает 4-5 детей. Поступают дети «семьями» (с братом или сестрой — ред.). Социальные  проблемы, скажем так, никто ещё не решил», — говорит директор детдома. Некоторые родители оставляют детей в детдоме на время, пока семья не решит проблемы с жильём или если ребёнку нужен дополнительный уход. Но есть такие ситуации, когда либо тяжелые материальные условия, либо патология. Ну не смогли бы они выходить ребенка сами без медиков, неврологов.

«Троих детей в течение первого месяца мы усыновили. У них были документы. Большие дети, которых мы привезли из Харькова, ушли в приемные семьи, потому что 1 сентября им нужно было идти в школу. Мы отдавали в приёмные семьи детей, у которых не было статуса и пакета документов, что они могут быть усыновлены. Это дети, у которых один из родителей или оба родителя отбывают срок или уже этот срок закончился, но они не вернулись. И приёмные семьи знают, что в любой момент, если приедет кровный биологический родитель, то он имеет право забрать этого ребенка себе в семью. Из детей, вернувшихся из Харькова, один из мальчиков был усыновлен итальянцами. В феврале ему исполнилось 5 лет. Восемь детей мы уже усыновили и отдали в семьи. По четверым детям идёт процесс — о том, что эти дети уходят в семьи. К Новому году все «харьковские» дети уйдут в семьи». Когда у малышей появятся родители, они имеют право дать ребёнку другое имя, да и сам факт усыновления — тайна.

Не нашли родителей пока только шестеро детей-инвалидов. Когда им исполнится пять, их придётся переводить в другое учреждение. «То, что мы им могли дать до 5 лет, мы им дали. Наша задача — научить их держать ложку, уметь самому есть, передвигаться. Вот это наша задача», — объясняет директор учреждения.

Логопедов, дефектологов, и педагогов в доме ребёнка — двадцать человек, да и в принципе сотрудников для работы с детьми хватает, говорит Екатерина Донцова. «У меня сейчас здесь 113 человек, фактически по нашим требованиям, по нормам санитарно-гигиеническим на каждого ребёнка-сироту, находящегося здесь, должно быть два с половиной человека сотрудника, грубо говоря — два человека. Так у нас и получается», — поясняет Донцова. «У нас всё есть, у нас не хватает мам», — добавляет она.

Инна Вареница

1 Comment on "«У нас не хватает мам»: как живет Луганский дом ребенка"

  1. Благодаря своей работе, мне приходилось неоднократно посещать дом ребенка в Луганске. Хочу сказать, что дети там окружены вниманием, заботой и добротой людей. Люди, которые там работают полностью отдаются своему делу и душой и сердцем. Я восхищаюсь вами и тем, как вы заботитесь о детках, сколько тепла им дарите.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*