Авдеевка: Нам остались только иконы

Военные конфликты ведут политики, воюют в них солдаты, а страдают простые люди. Сейчас это особенно четко видно в Авдеевке, лежащей неподалеку от Донецка, пишет польское издание «Gosc Niedzielny».

Над окраинами Авдеевки поднимается черный дым. Пожарище продолжает тлеть. По руинам бродят двое стариков. Раньше здесь стоял их дом. Ночью в него попали артиллерийские снаряды.

«Стреляли вроде бы далеко, но я на всякий случай спустилась в подвал, а потом – мгновение, взрыв и… дома уже не было», – рассказывает женщина.

Ее зовут Наталья, она прожила здесь больше 70 лет. «Уцелела пара ложек, больше ничего, хотя они такие черные, что не знаю, удастся ли их отмыть», – вздыхает она, бессильно опираясь на единственную уцелевшую стену и вглядываясь в руины.

Ее муж осторожно перекладывает тлеющие доски. «Я успел выбежать. Мы за всю жизнь так не набегались, как за эти три года войны», – горько улыбается он.

«У меня было три кошки, такие красивые. Мару-у-уся, Бася, Маська! – зовет тихо старушка и оглядывается по сторонам. – Раньше они всегда прибегали, когда я их звала… Боюсь, что они тут погибли», – ее глаза наполняются слезами.

Муж Натальи подходит к делу с практической стороны. «Хуже всего, что пропали куры и голуби. Из-за войны цены растут, на одну пенсию прожить невозможно, так что мы продавали яйца. Часть голубей, наверное, спаслись, кур было 40 штук, а тут я вижу только 6», – показывает он на кучку жмущихся друг к другу вялых птиц.

Вариант отъезда из Авдеевки он не рассматривает даже сейчас. «Куда нам ехать, если мы прожили здесь всю жизнь?»

Не так, как в кино

Два мальчика в пуховиках играют в мяч рядом с детской площадкой. Они не обращают внимания, что бегают по грязи, а в окружающих домах выбиты стекла, не слышат, что вдали звучат выстрелы. Это Ваня и Дима – 11-летние близнецы. Они объясняют, что ночью на котельную около их школы упал снаряд, так что занятия отменили. «Хорошо, что нет уроков, хотя жаль, что из-за войны», – радуются они.

Я спрашиваю, не боятся ли они выходить на улицу. Мальчики не сразу понимают мой вопрос. Проведя три года в прифронтовом городе, они привыкли к опасности. Выстрелы стали для них будничным явлением, как лай собак или гудки автомобилей. «А, надо бояться, потому что стреляют? Это далеко, у военных», – отвечают они, подразумевая ближайшие украинские позиции. «Это такой калибр, что до нас не долетит, – заверяют они со знанием дела. – Когда начнут стрелять ближе, мы спрячемся. Иногда выйти на улицу страшно, но сидеть дома тоже страшно, страшно скучно».

Мальчики удивлены, что кто-то взрослый задает им вопросы о войне. «Война…  Ну, я представлял себе ее иначе. Как в фильмах. Я не знал, что когда война, нет света, поэтому нельзя включить компьютер. Это, наверное, самое плохое. И еще, что все уезжают», – задумчиво говорит Ваня.

До войны в Авдеевке было почти 40 тысяч жителей. Сейчас их количество уменьшилось вдвое. «Мы бы тоже уехали, но все родственники живут здесь, поэтому переезжать нам некуда».

«А вы знаете, кто воюет в этой войне?» – спрашиваю я. «Взрослые», – решительно отвечают они и убегают играть в мяч.

У нас нет шансов

«Да, я тоже воображал, что все будет по-другому. Я думал, человек на войне может что-то изменить, а здесь такое бессилие. Война устроена так, что ведут ее политики, а воюем мы», – размышляет кареглазый парень в хаки. Это 18-летний Коля. Мы сидим в окопе на позиции в нескольких сотнях метров от неподконтрольной территории. Коля рассказывает, что год назад он бросил учебу и подписал контракт в армии. Он сказал родителям, что уехал на войну, только после того, как убили его товарища.

«Я пил с ним кофе, а через 10 минут он был уже мертв, – говорит он с напускным спокойствием, принимая позу человека, который знает о смерти все. – Тогда я понял, что родители должны знать, где я, на случай, если…  Так что я позвонил маме и признался, что я вовсе не в Киеве, а под Донецком. Родители не удивились. В конце концов, они сами меня так воспитали. И еще я понял, что у нас нет шансов. Мы знаем, кто там воюет, они постоянно снимают видео и выкладывают его в Сети. – Коля поправляет не по размеру большую каску, которая съезжает ему на глаза. – Но что нам делать? Если мы сдадим Авдеевку, потом придется отдать следующие города в Донецкой области, а дальше уже находится мой родной город Днепр. Так что мы воюем, хотя, возможно, шансов у нас нет. «Мне снятся кошмары. А потом я просыпаюсь здесь. Не знаю, что страшнее: сон или явь».

Нас нагнала здесь война

«Старший сын сидел там, за компьютером, – темноглазый мужчина средних лет показывает на какую-то точку среди руин. – Младший был в своей комнате. – Он показывает груду обломков, на которые с верхних этажей упал диван. – Три года назад сделали ремонт…» – повторяет он, будто не веря собственным словам, и гладит пострадавшие от взрыва белые обои в голубой цветочек. От его квартиры в 15-этажном доме осталась только гостиная и кухня. Дальше зияет огромная дыра на три этажа.

Потом он приходит в себя и обращается к журналистам, фотографирующим руины: «Извините, меня зовут Тельман. Вы ведь мои гости, может быть, выпьете чаю?»

Он подает турецкий чай в своей засыпанной штукатуркой кухне и рассказывает, что его семья приехала из Азербайджана 30 лет назад. «Мы бежали от войны. Но война нагнала нас и здесь, у меня нет больше сил бежать», – говорит он.

Я спрашиваю, какие у него планы на будущее. Он собирается остаться в Авдеевке, потому что податься ему некуда. «Хорошо, что жена в больнице, до ее возвращения я хотя бы наведу немного порядок», – говорит Тельман, хотя квартире уже не поможет ни уборка, ни новый ремонт. Ее, скорее, следует отстроить заново.

В кухню, хромая, заходит худой мужчина на костылях. Нога у него ампутирована до бедра. «Это Виталий. Ногу он потерял в Афганистане, война догнала и его», – представляет хозяин гостя.

Виталий сжимает в руках помятый паспорт и купюру в 200 грн. Это единственные деньги, которые у него остались. «Вы удивляетесь, как я тут выжил? Я открою секрет, – рассказывает он заговорщицким шепотом. – В Донбассе идет война добра со злом. Танки и артиллерия – это орудия дьявола. А вот моя икона, – он вынимает из кармана изображение на позолоченном листке бумаги. – Когда все рухнуло, она была при мне. Пушки растопят землю, но не людские души. То же самое я чувствовал в Афганистане. Люди ничего не знали про глухие афганские деревушки, а сейчас никто не знает, где находится Авдеевка. От людей помощи ждать бесполезно. Нам остались только иконы».

Источник: Донецкие новости

Be the first to comment on "Авдеевка: Нам остались только иконы"

Leave a comment

Your email address will not be published.


*